Что больше: душа или тело? И почему?

1. Есть ли в мире человек, который, будучи отравлен смертоносным ядом и терпя страшныя боли внутри, мог бы приводить себе на ум и заботиться о какой нибудь маленькой ранке на коже тела своего? Внутренняя боль естественно заглушает у него всякую другую боль, и великое томление сердца не дает ему подумать о внешних ранах или взглянуть на них. Бывает даже, что он, от великой боли и несноснаго мучения, руками своими раздирает одежду свою и забыв о ранах на теле, ногтями своими еще больше разрывает их, забывает родных и друзей и не оборачивается, чтоб посмотреть на человека, который бы случайно бранил его с ожесточением, — не печется уже об имении и оставляет расхищать богатство свое всякому кто хочет, — даже хлеба не ест и вина не пьет, по причине безмерной боли своей, и тем, которые приглашают его к тому, с гневом отвечает: подите все прочь от меня: смерть сокрушает душу мою, — еще немного, и, может быть, она совсем возьмет ее от меня; да я и не хочу больше жить в настоящей жизни, потому что смерть лучше жизни, какою я теперь живу в таких мучениях. — Не имея покоя, катается он по постели своей, или сбрасывается на пол с большим криком и рыданиями, не обращая внимания на тех, которые смотрят на это безобразничанье, ни на тех, которые слышат крик его и осуждают его; очи его — два ручья, — они больше изливают слез, нежели сколько смотрят. Такой человек ублажает всякаго человека, как Ангела, ублажает и живых, и умерших, и тех, кои еще не родились в мир сей, и всякое безсловесное животное и всякое пресмыкающееся, — все это ублажает он, и говорит: воистину благословенны все твари Божии, потому что не имеют моих страданий, но проводят жизнь в здоровьи и радости. Я один имею такую тяготу и такое бремя грехов, за которые отныне уже осуждаюсь в огнь вечный и еще на земле сей испытываю несноснейшия мучения. Всякую другую душу почитает он благочестною, и благоговеет пред нею, как пред святою, — и сторонится от всех, как нечистый. Не различает он праведнаго от неправеднаго, но всех равно имеет святыми, и чистых и нечистых: только самого себя отчуждает от всех тварей, сущих под небесем, сидит на гноище безмерных своих прегрешений, как бы в некоей находясь тме неведения и печали, коей нет конца, — и очищает нагноившияся раны свои, не черепком, как Иов, а ногтями рук своих, по причине великой боли сердца своего. Иов хотя был поражен в теле, но душа его была под покровом и охраною Божиею, а у него и душа вместе с телом отравлена и уязвлена грехами: почему раны такого человека несравненно болезненнее ран Иова. После сего оставляют его родные по плоти, и все други и знаемые, каких имел он в мире. Они, посидевши с ним немного и поплакавши, усматривают безутешность и безмерность печали его, и подумав, что он есть некая мерзость, расходятся по домам своим. Тогда, оставшись один и видя вокруг пустоту и заброшенность свою, еще большею поражается он скорбию и болезнию сердечною, и от безмерной душевной боли начинает плакать, и в безнадежии так вопиять ко Вседержителю Господу:

Найти книгу…

Книга:`Творения и Гимны`1. Есть ли в мире человек, который, будучи отравлен смертоносным ядом и терпя страшныя боли внутри, мог бы приводить себе на ум и заботиться о какой нибудь маленькой ранке на коже тела своего? Внутренняя боль естественно заглушает у него всякую другую боль, и великое томление сердца не дает ему подумать о внешних ранах или взглянуть на них. Бывает даже, что он, от великой боли и несноснаго мучения, руками своими раздирает одежду свою и забыв о ранах на теле, ногтями своими еще больше разрывает их, забывает родных и друзей и не оборачивается, чтоб посмотреть на человека, который бы случайно бранил его с ожесточением, — не печется уже об имении и оставляет расхищать богатство свое всякому кто хочет, — даже хлеба не ест и вина не пьет, по причине безмерной боли своей, и тем, которые приглашают его к тому, с гневом отвечает: подите все прочь от меня: смерть сокрушает душу мою, — еще немного, и, может быть, она совсем